Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Журнал «Психическое здоровье»

 

Клинико-политическое представление истории российской психиатрии

часть 3 .1

 

Печальные итоги   «правозащитного» хуления советской психиатрии.       

«Правозащитное» злоупотребление психиатрией, как и всякое злоупотребление, могло вести только к Злу. Диссидентское  «правозащитное» движение начали разгонять в самые стужие дни холодной войны, и оно достигло своей цели – международного осуждения советской психиатрии и, соответственно, всей Системы. Я пишу этот текст спустя более полувека после того, как начались обвинения советской психиатрии в политических злоупотреблениях. На основании изучения подлинных документов и результатов своей работы Председателем центральной комиссии МЗ СССР по прекращению принудительного лечения в специальных психиатрических больницах МВД СССР я могу со всей ответственностью утверждать, что в Советском Союзе не было факта массового заведомо ложного диагностирования психических заболеваний диссидентам при проведении им судебно-психиатрической экспертизы.   

Но когда я утверждаю, что в СССР не было «повального», как то называют хулители советской психиатрии, политического злоупотребления психиатрией, то оговариваю, что отдельные случаи, возможно, могли иметь место быть, хотя лично я таких случаях не знаю и не слышал о них.

 После развала Советского Союза на фоне политической вольницы средств массовой информации тема «карательной» психиатрии стала центральной в медиапространстве. Газетные и журнальные, бумажные и электронные публикации, ролики и даже кинофильмы показывали и рассказывали про «ужасы злодеяний психиатрии». На каналах телевидения замелькали низкопробные шоу по разоблачению «карательной психиатрии».

Результаты этих усилий «правозащитных» хулителей советской психиатрии печальны: сформировалось негативное отношение населения, и в первую очередь лиц с психической патологией, к психиатрической службе и к психиатрам, были случаи нападения на врачей-психиатров и медицинский персонал психиатрических учреждений, были категорические  отказы больных от стационарного лечения, игнорирование ими социальной и психиатрической помощи.

Профессор М.М. Кабанов (1992), указывая на появление и широкое распространение в средствах массовой информации таких устрашающих терминов, как "дурдом" и "психушка", обоснованно констатирует, что "замалчивание в течение десятилетий проблем психиатрии привело к искаженному, порой карикатурному восприятию образа не только больного, но и врача-психиатра". И этот карикатурный образ не может не ущемлять достоинство больного, его самооценку, с одной стороны, а с другой стороны вызывает опасение больного, что именно так, как к "карикатурному человеку" к нему будут относиться окружающие. Всё так, но ведь не психиатры, а тоталитарная Система со своей жесткой цензурой создала это "замалчивание в течение десятилетий проблем психиатрии".

И конечно же, вся «правозащитно»-хулительная кампания, проведенная под руководством международных противников советской Системы, не разобравшись, кто источник Зла, а кто его жертва, необоснованно превратила психиатрию из жертвы Зла в его пособника. И такое совершенно ложное и неприемлемое положение, к сожалению, сохранилось в общественном, и даже, нередко, в нашем профессиональном менталитете.

Вместе с тем, нельзя с горечью не признать, что в истории советской психиатрии до последних дней существования Системы действительно имели место политические злоупотребления психиатрией.

Примером их являются факты так называемых директивных стационирований больных на периоды проведения политических мероприятий, которые практиковались в последнее десятилетие существования Советского Союза. Такие госпитализации в психиатрические больницы касались лиц, ранее находившихся на принудительном лечении и выписанных как не представляющих более социальной опасности. Их вновь, «для профилактики», насильственно помещали в психиатрические больницы на период проведения крупных политических и общественных мероприятий, таких как Съезды КПСС или Олимпийские игры в Москве. По завершении проведения этих мероприятий «потенциально опасных» без всякого лечения выписывали домой. Однако позорным это является лишь для политической Системы. Психиатрическая служба предотвратить эту практику была не в силах.

Один из самых авторитетных диссидентов В. Буковский в публикации «Психиатрический ГУЛАГ» дал интересную оценку событий тех лет: «Так и не смогли советские вожди создать психиатрический ГУЛАГ, весь их грандиозный план погиб, не родившись, а вплоть до 1989 года им приходилось оправдываться перед всем миром да проводить бесконечные "мероприятия". Это пятно позора им до конца смыть не удалось. Более того, наша гласность оказалась в этом случае настолько эффективной, что к концу 70-х КГБ уже опасался, как бы кто-то из известных диссидентов не попал в психбольницу даже случайно, независимо от их воли» (стр. 15). В этой же публикации от 1992 года В. Буковский написал: «В психиатрии, в отличие от многих других сторон советской жизни, действительно произошли разительные перемены. Наши времена тут, и правда, уже история». От себя я добавлю: в психиатрии может быть и произошли изменения, а вот в «правозащитно»-хулительном отношении к психиатрии изменений нет.

В 90-ые годы после моих публикаций, разоблачавших клевету в отношении советской психиатрии, меня просила принять   приехавшая из Парижа М.В. Розанова – жена известного диссидента А.Д. Синявского. Она представила мне интересную информацию о  помещениях в зарубежные психиатрические больницы наших бывших «жертв карателей-психиатров». Кроме того она сообщила, что все её попытки опубликовать во французской прессе мои материалы о том, что «повальный психиатрический террор» в СССР это – миф, оказались тщетными, и добавила: «здесь публикуют только то, что чернит Россию».

Конечно, то, что мы все, Отечество, его психиатрия и отдельные врачи-психиатры оказались под Совпокровом тоталитаризма – эта наша общая беда, а не вина. Однако это не освобождает каждого из нас, в том числе и меня, как гражданина, от того, чтобы искать свою вину в том, что каким-то словом, делом или бездействием способствовал сохранению этого Покрова тоталитаризма.

Итоги. Специальный анализ публикаций, обвиняющих советскую психиатрию в репрессиях по заданию Системы, и изучение фактических материалов, могущих иметь отношение к этой теме, дали мне основания прийти к следующим однозначным итогам.

Я могу аргументированно с чистой совестью ещё раз повторить, что не было факта массового заведомо ложного диагностирования диссидентам психических заболеваний и признания их невменяемыми при проведении судебно-психиатрических экспертиз. Не было ни массового поступления на экспертизу, ни заведомо ложного диагностирования. Нет никаких данных об исполнении психиатрами каких-то инструкций и указаний КГБ по конкретным экспертизам, поскольку таких инструкций просто не было. Не было практики содержания в специальных психиатрических больницах МВД психически здоровых политически инакомыслящих граждан по указанию Системы. Не было создания советскими психиатрами по заказу Системы концепции вялотекущей шизофрении для облегчения признания невменяемыми психически здоровых диссидентов. Ещё раз, все эти обвинения – миф, специально созданный в пропагандистских целях в годы холодной войны. Этот миф закрепился в сознании людей и, конечно, отрицательно сказывается на имидже и нашей профессии и нашей истории в целом. Также является мифом «правозащитно»-хулительные утверждения о постсоветском восстановлении карательной психиатрии и преследовании религиозных меньшинств. И это – целенаправленная ложь. Не было ни одной судебно-психиатрической экспертизы по этому поводу и, соответственно, какого-либо «карательного» лечения.

Следует ещё раз подчеркнуть, что вся эта антипсихиатрическая война всего лишь часть глобальной антироссийской войны. Дискредитация советской психиатрии имела целью дискредитацию Советского Союза, дискредитацию нашего Отечества – и это есть основное Зло. Отдельные подрабинеки и савенки – всего лишь инструменты, используемые в этом противостоянии. Не было бы их – нашли бы других (и вообще, не было бы психиатрии – нашли бы другие зацепы для дискредитации Отечества).     

Полученная при работе над книгой информация подвела меня к некоторому философствованию. Человек принципиально отличатся от всех других одушевленных тварей только свободой – свободой воли. Она с древнейших времен считается главным Даром Божием, сущностью и проявлением духовности. Лишение свободы является несомненным Злом. Тоталитаризм, тоталитарная Система управления государством есть Зло уже потому, что она лишает людей данного государства этого главного Дара. Борьба против тоталитаризма – несомненное Добро. Но здесь требуется большая осторожность, чтобы уже существующий тоталитаризм в своем государстве не заменился тоталитаризмом чужеродным, прикрывающимся либерализмом. Кроме того, к сожалению, лозунги борьбы с государственным тоталитаризмом трансформируются в лозунги борьбы с Отечеством, которое само оказалось опутанным этим же Злом тоталитаризма. Нельзя дискредитировать Отечество, даже оказавшееся под покровом тоталитаризма. Это его беда, а не вина. Дискредитация Отечества нужна только его врагам. Дискредитация составляющих Отечество (разных его служб, в том числе и психиатрии) служит дискредитации всего Отечества.

Поэтому несомненным Злом является дискредитация советской (российской) психиатрии и через это дискредитация Советского Союза (Российской Империи, Российской Федерации) – всего нашего Отечества. Что же породило это Зло хуления Отечества в целом и психиатрии как его института, в частности? Это история многовековая. За последние столетия оно, это Зло, неизменно шло с Запада и продолжает давить до последних дней. В каждый период этой исторической борьбы были свои лидеры нападения и свои сценарии. Во второй половине ХХ века это были русофобствующие диссиденты, стремящиеся навесить на наше Отечество клеймо «тоталитарное» – якобы тоталитарность это сущность России, тогда как тоталитарной можно было назвать только большевицкую Систему, захватившую силой и большой кровью Отечество. Такая подмена – несомненное причинение Зла Отечеству.

Изучение Википедий и других материалов Интернета показало, что вполне понятный антагонизм к советской Системе некоторых свободолюбивых диссидентов оказался по разным причинам сопряженным с психиатрией, в том числе и в связи с реальными фактами наличия у ряда из них психического заболевания. Однако эти реальные факты игнорировались, числиться психически больным непрестижно, и участие психиатрии в их судьбах оценивалось как политическое злоупотребление психиатрией, которое нарушало гражданские права диссидентов на борьбу с Системой. Поэтому они «были вынуждены» обращаться за помощью в правозащитные организации. По существу это был перевод проблемы в искусственное русло. Якобы политической борьбе диссидентства с Системой стала мешать психиатрия, которую Система начала использовать в своих карательных целях. «Правозащитная» борьба против «карательной» психиатрии стала магистральным направлением деятельности русофобствующих диссидентов. Они начали использовать свои и международные правозащитные организации для жалоб, будто их терроризуют путем злоупотребления психиатрией. Это было несомненное очернение Отечества и, соответственно, служение Злу, и в этом вина диссидентов и тех, кто пиарился на их иной раз реально трагических судьбах.

Они начали использовать свои и международные правозащитные организации для жалоб на то, что их будто бы терроризуют путем злоупотребления психиатрией. Это было несомненное очернение Отечества и, соответственно, служение Злу, и в этом вина диссидентов.  Такое положение дел дало мне моральное право назвать свою книгу, на основе которой написан текст настоящей публикации, как «Правозащитное» злоупотребление психиатрией».

В поисках ответа на вопрос, как всё это произошло, я построил цепочку: политически преследуемое диссидентство появилось как реакция на тоталитарную Систему с её статьями 70 и 190-1 УК РСФСР, запрещающими критику и осуждение порядков в стране, – не было бы запрета на свободу слова, не было бы и «криминального» диссидентства. Основные активисты диссидентского движения – родственники тех, кто погиб от тоталитарной Системы по различным подпунктам статьи 58 УК РСФСР – не было бы репрессий, не было бы и мстителей за эти репрессии. Принудительное лечение диссидентов с психическими расстройствами – законодательное предписание тоталитарной Системы – не было бы репрессивно-тоталитарной системы, не было бы таких предписаний. Теоретическое       «обоснование» признания диссидентов психически больными и применения к ним принудительного лечения – результат умозрения руководства тоталитарной Системы. Сам тоталитаризм – плод государственного переворота октября семнадцатого года и неизменный атрибут Системы. Вот мой ответ на вопрос: «Кто виноват?».

Наберусь, однако, смелости продолжить свою цепочку. Если бы не этот переворот октября семнадцатого года, то в Отечестве не осталось бы русского духа. Он был бы поглощён либеральным космополитизмом и погоней за Золотым Тельцом. Таков был социально-нравственный тренд после февраля того же года.  Отнюдь не оправдывая репрессии Системы, особенно сталинизма, всё же можно допустить их понимание как своего рода болезненную, но спасительную операцию, во многом предотвратившую нашу духовную гибель и давшую к её спасению «новомучеников в земле Российской просиявших». Теперь мы имеем Россию новую, свободную, очищенную и от тоталитаризма и от низкопоклонства, хотя еще не полностью отмытую от русофобства.

Категорически отрицая «факты» картельной практики советской психиатрии, якобы исходящей от злого умысла самих психиатров, я, конечно, должен обобщить имевшиеся злоупотребления Системы психиатрией.

Эти злоупотребления начались одновременно с установлением Большего Террора в середине 30-ых годов. Система обнаружила, что психиатрия мешает проводить намеченную политическую линию. Вместе с запретом концепции мягкой шизофрении, а также разработок положений об «ограниченной вменяемости», были репрессированы психиатры, авторы этих концепций и разработок. Несомненным злоупотреблением психиатрией было установление законодательного предписания определять принудительное лечение в специальных больницах МВД психически больных только по факту обвинения по «политическим статьям» вне зависимости от тяжести психического состояния. Это было явным насилием над отечественной психиатрией, для которой традиционным приоритетом в данном вопросе всегда были клинико-психопатологические критерии. Явным злоупотреблением было навязывание психиатрии ущербной методологической основы, не допускающей, что человек – это триединство с приматом духовного в его социальном поведении. Такая ущербность закрывала понимание, что диссидентство идет не от психопатологии, а от нравственной составляющей личности, и поэтому медикаментозное лечение здесь не только неграмотно, а явно преступно. И, наконец, последним злоупотреблением являются факты так называемых директивных стационирований больных на периоды проведения политических мероприятий в стране.

Если же были преступные действия отдельных психиатров (а они действительно были), то они   исходили или от ущербных теоретических установок советской психиатрии или от собственной нравственной недостаточности и извращенности – но и то и другое результат воздействия большевистской Системы. Тоталитаризм в образовании и науке, приведший к пониманию человека как бездуховной твари, породил профессиональную ущербность. А нравственная недостаточность и извращённость порождена от самой сути тоталитаризма: кто не с нами – тот против нас, salus revolutiae suprema lex! Вместе с тем, хотя речь идёт буквально об единичных случаях, они дали возможность на них спекулировать нашим «правозащитно-хулящим либералам, не желающим знать, что для практической психиатрии всё это – редчайшие исключения, которые никак не применимы для какого-либо обобщения.

Как написал в своем анализе один из столпов диссидентства В. Буковский, давление на психиатрию было, и это «не случайность, не прихоть исполнителя, а политика Политбюро, без чьей воли ни один волос не мог упасть с наших голов». Вместе с тем, имевшее место в годы советской власти давление на психиатрию совсем не свидетельствуют о таких императивах в принятии конкретных экспертных решений, форм и методов лечения, которые нельзя было бы обойти. Многое зависело от устойчивости к этому давлению непосредственных исполнителей – врачей-психиатров. Могу с полным основанием сказать, что психиатрия сама оказалась жертвой Системы, а не её пособницей. Более того, является фактом то, что находясь 70 лет под репрессивным покровом большевизма, она не прогнулась, не потеряла традиционно высокий и подлинный гуманизм.

«Что делать?» В данном клинико-политическом Представлении, посвященном защите чести и достоинства отечественной психиатрии, я призываю своих коллег-психиатров сосредоточиться и буквально шаг за шагом опровергать одну клевету за другой, доведя дело до конца. А затем как можно публичнее показать эти разоблачения своему и зарубежному общественному мнению. Всю информацию, поддерживающую до сих пор клеветнические мифы, следует обозначить как заведомо деструктивно-пропагандистскую. Необходимо иметь какой-то легитимный механизм, который позволил бы убирать из Интернета такие мифы. И в первую очередь те, которые непосредственно уничижают конкретных врачей, например, представленных в «Черном списка» карателей-психиатров А. Подрабинека, чьи «преступления не забудутся никогда, и все причастные к ним будут судимы без срока давности, пожизненно и посмертно». Такой в прямом смысле слова грязи в Интернет много и, более того, она продолжает добавляться.

Полагаю, что под эгидой Российского общества психиатров должен быть создан специальный совет, который определял бы, какие публикации Интернета являются ложными, деструктивными, причиняющими ущерб гуманизму, а затем обращался бы к руководству международной информационной сети с просьбой их заблокировать. Если не получится с удалением, то, по крайней мере, необходимо поставить вопрос о том, чтобы обязательно рядом с такой информацией публиковалась контринформация или полноценные комментарии к ней.

Восстановление истины, реабилитация чести достойных светлой памяти коллег-психиатров и имиджа Российской психиатрии является само по себе самым достойным долгом современников.

Заканчивая аналитическую часть своих размышлений, у меня сложилось следующее убеждение, основанное на изученных документах. Не надо демонизировать всех подряд работников советской прокуратуры и следствия и даже КГБ, и уж, конечно, всех советских психиатров. Не надо демонизировать и диссидентов и других «антисоветчиков». И там, и там были действительно темные, аморальные личности, но и там, и там были честные люди, которые не совершали сделок со своей совестью, искренне верили, что своей делом и жизнью они несут добро и пользу Отечеству. Такое понимание смысла своей жизни – это то общее, что должно примирять и тех и других. Именно делание блага (пусть и субъективного) для Отечества и заставляет быть терпимыми, более того, милосердными к тем, кто своим, отличным от нашего, путем шел к этому благу. Демонизировать нужно только те силы, которые подвели Отечество к трагедии 1917 года, создали карательно-репрессивную большевицкую Систему, тотально, на 70 лет накрывшую его своей пеленой лжи и двойных стандартов.

Послесловие

Я рад, что основное успел написать. То, что представил в книге «Правозащитное» злоупотребление психиатрией» и на страницах этого журнала – результат того, в чем я сам хотел разобраться, разобраться в первую очередь для себя. Начиная эту работу на фоне неудержимой антироссийской пропаганды, я всё больше убеждался, что психиатрия это особая сфера,  которая сопричастна к таким понятиям как свобода совести и воли человека, а также честь и достоинство Отечества.   Защищая свою психиатрию, я защищал своё Отечество.

Закончив своё «клинико-политическое представление», мне с грустью подумалось: «Бедная моя психиатрия: сначала ей злоупотребляла «социалистическая» Система тоталитаризма, а теперь вот «правозащитная» Система либерализма» и её агенты влияния.