Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Перейти к началу статьи >>>

ПСИХИЧЕСКОЕ  СОСТОЯНИЕ (срок пребывания З. на экспертизе продлевался на 30 дней в связи со сложностью клинической картины). В период всего пребывания на освидетельствовании был в ясном сознании,  доступен  контакту.  Цель  экспертизы  понимал.  Настроение ровное, спокойное. Часто жаловался на   головные боли и на головокружения.   Отмечал неоднократные  ушибы  головы,  однако  к  врачам  по  этому  поводу не обращался.  Себя  считает  психически  здоровым,  спокойным:  "меня не трогай и я никого не трону”. В контексте других бесед признает, что его легко вывести из себя, в ответ может  ударить  или затаить обиду в себе и потом отомстить.  Заявляет, что обиду может помнить "всю жизнь".   При соответствующих расспросах рассказал,  что в детстве у него бывали мысли, будто  его родители  не родные, а чужие люди, однако эти мысли удавалось отгонять. В то же  время постоянно  боялся,  что  родители его могут бросить.    Вспомнил,  что до 7-8 лет спал при свете, т.к. боялся темноты. Сообщил, что  в  школе  до  6-го  класса  учился хорошо,  т.к.  "контролировали родители".  Затем,  когда родители уехали в командировку,  успеваемость снизилась,  ничем не занимался,  начал "хулиганить,  поджигал шалаши". Стал  курить,  временами пробовал пить водку, но переносил ее плохо. В   школе увлекался историей войн,  особенно  нравились  походы   Александра Македонского,  который "всех рубил".  Мечтал о военной карьере, и когда не удалось   поступить в кадетский корпус, то был крайне расстроен, долго  переживал,  в  этот период "всех ненавидел". В ходе многочисленных бесед удалось выяснить, что  примерно  около  года  назад  у  З. стали появляться   периоды плохого  настроения  длительностью в несколько  недель,  когда  возникали   лень,   апатия, тревога,  раздражительность,  пропадал  аппетит,  "ничего  не хотелось делать".   С этого времени он начал  задумываться  над  вопросами: "Почему  я  такой?  Зачем я живу?",  однако на эти вопросы   ответа не находил.  Стал завидовать кроликам,  т.к.  "они ничего не осознают и не чувствуют, у них нет проблем", появилось желание стать кроликом. Понял,  что кролики для него – это все: "всю жизнь был один,  не  было друзей,  не люблю шумных компаний,  больших помещений, так как  неуютно себя в них чувствую".  Осенью 1996 г. во время одного из периодов  пониженного  настроения  "мысленно представил себе в голове ядерный взрыв,  который  за  несколько  секунд  уничтожил  внутри  все человеческое".  Отмечает,  что  после  этого изменился,  "стал другим, более жестоким,  равнодушным». Заинтересовался вопросом, как начался мир и как он закончится,  поэтому прочитал начало Библии и Апокалипсис и  "видя  зло  окружающего  мира" пришел к выводу, что сатана сильнее Бога, и решил ему поклоняться, стал интересоваться  оккультными   науками,   сатанизмом.   На   протяжении последнего  года   бывали моменты,  продолжительностью несколько минут, когда у него "срывало крышу" и он чувствовал необычную легкость во всем теле,  "казалось,  что все могу", отмечает, что в эти моменты у него одна мысль – убивать  людей.  Сообщил,  что однажды   это  состояние  возникло,  когда  он  находился  в  компании сверстников:  они сидели около костра и выпивали, "вдруг окружающий мир потускнел,  как  бы отодвинулся,  видел только фигурки людей,  которые необычно быстро удалялись, как в мультфильме". По собственной инициативе рассказал, что в конце  мая  1997 г.,  когда он  находился в сарае, то неожиданно услышал необычный шум – "как рикошетом что-то отскакивало" и вдруг  из ящика  возникло  "нечто"  (что  именно испытуемый наотрез отказывается говорить),  которое сказало: чтобы стать кроликом,  нужно  убивать людей.  Вначале   испытал страх:  "то, что увидел, с человеческой  точки  зрения  было  ужасно".  После   этого стал   постоянно чувствовать  "его"  присутствие рядом,  заявляет,  что "он стал мною и я им".  Рассказал,  что иногда испытывает  желание  рассказать  об  этом существе,  которое  он  видел,  но боится,  что "оно" его накажет, и он никогда не станет кроликом.  Утверждает,  что постоянно чувствует  «его» присутствие рядом с собой, говорит,  что  ждал появления этого "нечто", не раз слышал тот же шум, который предшествовал его появлению в прошлый раз, он "оно" не являлось.  Говорит, что в нем живет кролик, "такой же по размеру, как человек, хочется надеяться, что он из плоти".   Высказывает предположение, что он «рожден не от  человека,  а  от  гигантского кролика,  который живет в норе и его никогда никто не видел». На вопрос, почему после ареста начал давать показания с того, что "состоит на учете у психиатра", смутился, стал рассказывать,   что весной  1997  г. у него была    "депрессия"  длительностью  около  месяца и   появились  мысли о самоубийстве,  поэтому и  решил  обратиться  к психиатру.  Упорно  отрицает  свою  причастность  к сатанинской секте.  Утверждает,  что  читал  только  "Черную  и  белую  магию",   пробовал применить  некоторые  заклинания  на  своих  кроликах,  чтобы  быстрее набирали вес.  Якобы хотел вырастить из своих кроликов  хищников,  для  чего  подмешивал  в их корм свою кровь,     делая себе надрез на запястье.  По поводу предъявленных ему обвинений утверждает, что  убивал  только  Л.,  а  к  убийству  С. не имеет никакого отношения,  говорит,  что вначале взял это убийство на  себя, так как     знал,  что  "по  малолетке больше 10 лет не дадут".  Ранее  данные  признательные  показания  по  поводу  убийства С. объяснял  применением физической силы и угроз со стороны сотрудников милиции.  Не испытывает ни малейшего сожаления  по  поводу содеянного,  говорит,  что  Л. "сам напросился": донимал, упрекал в сатанизме. Утверждает, что Л. убивал  он  один,  а К. к нему "примазался,  поскольку  тому захотелось славы". Во время бесед  нарушений мышления  не выявляется, на вопросы   отвечает последовательно,  в  плане  заданного. Вместе с тем склонен   к   фантазированию, особенно на тему о своих кроликах, при этом следит за реакцией врачей на эти высказывания.   При неприятных  для  него  вопросах  дает  выраженную вегетативную реакцию (краснеет,  руки становятся влажными).  Сложившейся судебно-следственной ситуацией внешне не обеспокоен,  с бравадой заявляет,  что ему "все равно куда, в тюрьму или в больницу", "я нигде не был и не знаю, где лучше, а потом все равно буду убивать, но умнее".   Вместе с тем интересуется    результатом  освидетельствования, обеспокоен причиной продления срока экспертизы. Обманы восприятия в  настоящее  время категорически отрицает.

При экспериментально-психологическом  исследовании  выявляются аффективная ригидность,   склонность   к   фиксации   на   негативно    окрашенных переживаниях,   к  созданию  трудно корригируемых  концепций,  ощущение враждебного   отношения   со   стороны   окружающих,    злопамятность, мстительность,  склонность  ориентироваться  в поведении на внутренние субъективные   критерии,   выраженная    избирательность    перцепции, явные  трудности  межличностной коммуникации. Выраженных нарушений мышления не выявляется.

Экспертная комиссия Центра проводила дифференциальный диагноз между шизофренией и органическим расстройством личности.

Основную сложность представлял вопрос о наличии шизофрении, предположения о которой уже допускались психиатром СИЗО и амбулаторной экспертизой. Именно это обусловило продление срока экспертизы. Данные об аутистическом поведении З. в школьные годы, мысли о том, что родители ему не родные, эмоциональная бедность, ночные страхи темноты, депрессивные состояния, элементы философической интоксикации, переживания перевоплощения в кролика, отмечаемые им во время экспертизы состояния, которые можно оценить как явления ментизма и шперрунгов – все это, конечно, повод, чтобы заподозрить эндогенное заболевание.  Однако при целостном анализе клинической картины предположение о шизофреническом процессе отвергалось в силу отсутствия однозначной, необходимой и достаточной симптоматики (в динамике и статике) для этого диагноза.

Имеющаяся у З. явная патология головного мозга (гидроцефальная форма черепа, асимметрия  лицевого  черепа и асимметрия иннервации и сухожильных рефлексов,  нистагмоид   и    недостаточность  конвергенции,  гиперпневматизированность пазухи основной  кости, диффузные   патологические   изменения   биоэлектрической   активности органического   характера   с    признаками    дисфункции     стволово-диэнцефальных    структур   и   снижение  реактивности  коры головного   мозга) в сочетании с данными анамнеза (энурез до 9 лет, перенесенные черепно-мозговые травмы) свидетельствуют о сложном (врожденном и приобретенном) органическом расстройстве, которым можно объяснить жалобы З., его        аффективную ригидность, склонность   к   фиксации   на   негативно    окрашенных переживаниях,   злопамятность, мстительность,  снижение когнитивных функций, некорригируемость сложившихся концепций,   что   дает основание для диагноза «Органическое расстройство личности».

На этом фоне прослеживается дисгармоническое развитие личности под влиянием фрустрационных обстоятельств.   «Надлом», который отмечает мать З., наступил у него в 15-летнем возрасте после крушения его мечты стать военным. Тогда он разочаровался в жизни, у него развилась депрессия с выраженным враждебным отношением к миру. Как фрустрационную реакцию можно рассматривать появление страсти к фильмам с убийствами, кровью, разгромами, к тяжелому року; в это время З. увлекся рисованием   сцен насилия  и все больше уходил в аутистическое фантазирование. В этот же период у него возникают философические увлечения. После чтения  Библии и Апокалипсиса,  "видя  зло  окружающего  мира", он пришел к выводу, что сатана сильнее Бога,  стал интересоваться  оккультными   «науками»,   сатанизмом и решил служить сатане.

Сатанизм противоестественен для духовно здорового человека,   воспитанного в традициях нравственности. С идеями сатанизма не рождаются, но к ним имеют несомненную тропность определенные личностные предиспозиции. В данном случае тропность к сатанизму у З. можно объяснить с позиций социопсихогенеза, когда в результате реальных фрустрационных ситуаций появляются переживания (нередко бессознательного) чувства своей ущербности, социальной несостоятельности с потребностью в их гиперкомпенсации. Эта гиперкомпенсация пришла через идейное принятие сатанизма, она проявлялась  в соучастии с сюжетами фильмов ужасов, содержанием песен тяжелого рока, в тематике рисунков и подкреплялась сатанинской литературой. Именно  после краха своей мечты пойти по стопам Александра Македонского у З. стало  формироваться оппозиционное отношение к окружающим, к  социальной нормативности. Этому способствовала определенная психическая слабость,  обусловленная  последствиями    органического повреждения головного мозга, что затрудняло позитивную социализацию. Свою патогенную роль сыграли   неблагоприятные условия  формирования  личности (длительные периоды отсутствия контактов с родителями).    Осознание факта невозможности   достичь желаемого для себя социального статуса выразилось  во внешнеобвиняющих  реакциях  сначала  к ближайшему окружению, затем и к людям вообще. Стала формироваться личность "мстителя  обществу".

Наблюдения показывают (Кондратьев Ф.В., 2000), что в  случаях установления контактов с сатанистами   подростки и юноши приходят в группу с уже сформированной ориентированностью на совершение зла. Какой-либо критики к своему образу жизни, к вере в могущество сатаны добиться у них в этот период   невозможно. Они не хотят менять свои убеждения хотя бы потому, что без них окажутся лишенными той опоры, которую дает им возникшее в сатанинской группе чувство превосходства над другими. Аффилиация проявляется у таких подростков тенденцией к группированию с себе подобными. Общение и близость с подростками с такими же личностными проблемами приводят к   снижению тревожности, смягчая последствия как физиологического, так и психологического стресса. Именно поэтому такие подростки, не имея возможности войти в иную группу общения, где они находили  бы  соответствующее  их  особенностям взаимопонимание, легко присоединяются к антисоциальным группировкам сатанинского толка.

Здесь помимо чувства общности у подростков формируется осознание своего превосходства над "благополучными" сверстниками. Последующее целенаправленное закрепление сатанинским наставником у своих подопечных установки на то, что "служение на верность сатане – залог их счастья на том свете, в аду", что они – "сверхлюди", для которых на этом свете нет ограничений  и все это на фоне определенной психической инфантильности, способствует дисгармоничной социализации и в дальнейшем становится устойчивым свойством личности, определяющим направленность и характер социального поведения. Приобщение к сатанизму здесь сугубо рационалистическое, это – осознанный выбор, закрепившийся в однозначной жизненной позиции.

Подобное становление сатанинских убеждений наблюдается и у З. Его сатанизм – не результат патологического творчества. Хотя он как сатанист и пользовался в своей среде авторитетом (был «знатоком дела»), но центральной фигурой все же была 73 летняя К.,  организовавшая сатанинский ритуал убийства С. группой подростков, находившихся под ее «идейным» влиянием. Таким образом, З. был членом реальной сатанинской группы, его идеи сатанизма не могут быть квалифицированы как бредовые. 

Особо следует отметить склонность З. к фантазированию, что, кстати, он и сам отмечал у себя. Эти фантазии выражались, в частности, в сценах совершаемых убийств, в представлениях, что кролики – люди, что он рожден от кролика и т.д.

Нельзя не подвергнуть анализу те  высказывания у признанных вменяемыми сатанистов, в которых они приводят описания "видений", "голоса" сатаны и т.п. Если это не фантазии и не симуляция, то они должны оцениваться как обманы восприятия. С.С. Корсаков (1901) в своем «Курсе психиатрии» в разделе «Ложные восприятия, обманы чувств (галлюцинации и иллюзии)»   писал, что «в сущности    всякая галлюцинация происходит из сочетания какого-либо представления, восстановившегося в сознании (образного воспоминания) с ярким чувственным впечатлением. Это есть репродукция, мысль, одевшаяся в яркую чувственную оболочку, или, как выразился французский психиатр ХIХ в. Lelut: "галлюцинация есть идея, проецируемая наружу"». С.С. Корсаков, отмечая, что галлюцинации практически всегда бывают у душевнобольных, «иллюзии же бывают у совершенно здоровых лиц», вместе с тем указал, что «и истинные галлюцинации бывают не исключительно у душевнобольных. У многих известных в истории личностей бывали единичные галлюцинации, так известно, что Лютер во время утомления и волнения от прений с религиозными противниками имел галлюцинацию дьявола, Гете как-то в пути увидал самого себя. Спиноза тоже имел галлюцинации. Но, во всяком случае, истинные галлюцинации у людей здоровых составляют явление случайное и наблюдаются  большей частью при волнении, утомлении и беспокойстве» Нечто подобное, видимо, было у З.  Охваченность идеей реальности существования сатаны на фоне аффективно  напряженного  ожидания  его появления могла вызвать соответствующее мнимоощущение, обман чувств. Подобные «видения», «ощущения» присутствия сатаны, конечно, являются   ложным восприятием, нарушением психической нормативности, но они вряд ли могут оцениваться как болезненные, психотические расстройства. 

Не касаясь данного наблюдения, в целом нельзя не отметить, что предпосылкой для более легкого вовлечения в деятельность различных современных тоталитарных неокультов («сект»), в том числе сатанинских, является шизотипическое расстройство личности с характерными проявлениями «магического мышления».  В результате практикуемых в тоталитарных культовых группах методов психологического воздействия именно у личностей с шизотипическим  расстройством относительно быстро формируется синдром зависимости с полным подчинением групповой "нормативности" секты и воле руководителя неокульта. Если такой находящийся в состоянии зависимости адепт секты с шизотипическим  расстройством совершил (например, во время сопровождающегося групповым аффективным возбуждением ритуала жертвоприношения сатане) убийство  по прямому указанию своего наставника, то в этом случае по отношению к нему следует предусматривать возможность рассмотрения вопроса о применении, по меньшей мере, нормы ограниченной вменяемости (ст. 22 УК РФ).

Литература

Кондратьев Ф.В.  Социокультуральный фон в России конца ХХ века и его феноменологическое отражение в психопатологии  // Социальная и клиническая психиатрия. - М., 1994. - Том 4. - Вып.2.  - С. 135 – 139. 
Кондратьев Ф.В. Сатанизм как реальность и «сатанизм» как психическое расстройство // Люди погибели. Сатанизм в России: попытка анализа. М., 2000, - С. 7 – 93.
Кондратьев Ф.В. Сатанизм как источник криминальной агрессии (психолого-психиатрический аспект) // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в ХХI веке?:  Материалы международной конференции. -  Ростов-на-Дону, 2001. - С.  269—272.
Куликов И. Сатанизм: аналитическое исследование //Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера. - М., 1999. - Т. 1. – 257 с.
Оккультизм. Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера. - М.,   1999. - Изд. 3. -  Т. 2. – 596 с.
Сатанизм. Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера. – М., – 2000. - Изд. 3. -  Т.1. – 257 с.
Хвыля-Олинтер А.И., Лукьянов С.А. Опасные тоталитарные формы религиозного сектантства.  - М., 1996. 83 с.
Crowley A. Book of the law. York Beach. ME: Samuel Weiser. -  1976.
LaVey A.  Satanic bible. - New York: Avon Books. -  1969.
LaVeyA.  Rituals. - New York:  Avon Books. -  1976.