Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ФГБНУ «НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ»

ВСЕМИРНАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ АССОЦИАЦИЯ

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ПСИХИАТРОВ

СОЮЗ ОХРАНЫ ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ

 

 

Религиозность и клиническая психиатрия

Материалы Первой Московской Международной конференции 20-21 апреля 2017 года

под редакцией Г.И. Копейко и В.Г. Каледы

 

 

Москва, 2017

 

 

УДК 616.89-02-084

Кондратьев Ф.В.

Религиозность психически больного — методологические проблемы её понимания

ФГБУ «ФМИЦПН им. В.П. Сербского» Минздрава России, Москва е-mail: fvkondr33@mail.ru

 

Работая над своей монографией «Судьбы больных шизофренией» [1] я смог убедиться в том, что религиозность играет в жизни больных весьма существенную роль, в том числе как корректор душевных расстройств [2]. Этот факт привел меня к специальному анализу аспектов взаимовлияния религиозности и психопатологии [3]. Данный анализ подтвердил существенное значение религиозности для психического здоровья [4]. Вместе с тем, работая над этой темой можно было видеть, что само понятие «религиозность» и сопряженное с ним понятие «духовность» имеют разночтения, что создает проблемы научного взаимопонимания [5].

                                                                                                                                                   - 175 -

______________________________________________________________________________

На таких конференциях как настоящая очень важно определять, что есть религиозность в аспектах клинической психиатрии, что должно быть методологической основой обсуждения проблемы. В представленных тезисах суть моих наработок по этой теме за последние годы.

Я считаю, что в основе должно лежать трихотомическое понимание сущности человека. С античных времен, с ап. Павла и вплоть до великих мыслителей нашего времени (V. Frankl) не найдено ничего лучшего в постижении человека, чем представление о нем как о трехмерной сущности: тело, душа, дух. В душевном, в психологическом понимании себя и других в этом мире межличностных отношений и бытийных ситуаций проходит вся наша повседневная жизнь.

Вместе с тем человеку присуще религиозное чувство, чувство того, что над всей этой бренностью существует нечто высшее, исторически называемое духовностью. Суть этой духовности может быть понята, как считают богословы, только с позиций обо́жения человека. Однако, такое понимание не приемлемо атеистами.

 Надо искать консенсус. Для этого нужно отказаться от попыток переубеждать друг друга есть Бог или нет Бога. Надо встать над этой альтернативой и вспомнить слова М. Ломоносова: "Наука и вера взаимно дополняют и подкрепляют друг друга. А благоразумные и добрые люди должны рассматривать, нет ли какого способа к объяснению и отвращению мнимого между ними междоусобия".

 Богословы утверждают, что Бога разумом познать нельзя (апофатическое богословие), Его можно только чувствовать. С этим должны согласиться все: нельзя познать то, что выше психологического уровня инструментариями этого же, психологического, уровня, однако можно по интуиции, по чувству допустить, что там, выше, что-то есть. Это чувство, называемое религиозным чувством, прослежено через всю историю человечества, начиная с изначальных исторических знаний о нем. С.С. Корсаков писал: “Религиозное чувство в большей или меньшей степени присуще каждому нормальному человеку», а С.G. Jung назвал его "великой силой, содействующей стремлению человека к целостности и полноте жизни".

                                                                                                                                                   - 176 –

О содержании психологического (душевного) уровня нельзя судить по морфологии мозга и его нейрофизиологи, т.е. по свойствам тела, хотя без последнего психологии нет. О духовной сущности нельзя судить по структуре психологического уровня, хотя без психологического уровня нет и духовного. О духовном уровне можно судить только по его отражению трансцендентного, духовно-божественного. При всей недоступности прямого познания сущности духовного, представления о ней всё же могут быть получены при анализе проекций с этого высшего, духовного, уровня, то есть по продукции судить о производителе. Такой «продукцией» предстают нравственные отношения, сформулированные в религиозных учениях. Так, в христианстве ими являются обращенные к внешнему миру любовь, самоотдача, стремление к творчеству, созиданию, чувство благостности, красоты, мудрости, совестливость, милосердие, а также свобода своего бытия от витальной и социальной зависимости и ответственность за свои действия, и, главное, смирение перед волей Бога.

 Различия духовной сущности у адептов разных религий дифференцируют понимание ими смыслов своего существования и направленность конкретного социального поведения, характеризуют свойства свободы воли. Так, религиозность воцерковленного христианина и фанатичного приверженца ИГ полностью противоположны, что обусловливает радикальные различия их жизни. Больные шизофренией при одном и том синдроме с одной и той же фабулой, но с принципиально различными религиозно-нравственными установками обнаруживают и принципиально различное поведение, например: одни молитвенно просят Бога урезонить «преследователей», а другие убивают своих мнимых врагов.

У психически заболевших адептов разных религий следование религиозным предписаниям может сохраняться, но может и значительно изменяться из-за болезненно- искривленного толкования тех или иных догматов, а также вследствие императивных слуховых и зрительных галлюцинаций.

                                                                                                                                                  - 177 –

Духовность всегда неповторимо индивидуальна и психиатру, конечно, надо иметь представление о духовной сфере своего пациента, поскольку именно она выражает сущность личности. Знать, но не пытаться навязчиво корригировать, поскольку это не может дать результата и лишь вызовет негативную реакцию пациента.

Психиатр-атеист, не имеющий религиозного опыта, без религиозного чувства, живущий вне со-бытия с Богом, не имеет морального права вмешиваться в духовную жизнь своего пациента, предлагать какие-то советы. Можно дать аналогию: кто-то без музыкального опыта, без чувства музыки, без музыкального слуха вдруг бы стал советником Моцарта или позволил себе править сонаты Баха.

Правомерен постулат: расстройство телесного проявляется в психопатологии, которая отражается в духовном. Действительно, психопатология может проявляться только на психологическом уровне, хотя её причины находятся на телесном уровне. Психопатологически искаженная информация с психологического уровня посылается в высший, духовный уровень и может внести изменения и тогда духовные посылы к действию могут стать неадекватными. На самом духовном уровне болезни не может быть, так как на нем нет для неё субстрата, но духовный уровень может быть искажен от его подосновы – психологического уровня.

Тело-душа-дух – это единство, проявление в интеграле. Поэтому, когда происходит духовный разлом, то это сказывается и на душевном (напр., синдром одичания) и на телесном (биохимические сдвиги) уровнях; психологические стрессы, проявляясь в психопатологии, отражаются в духовном и нарушают нормативы телесного.

Религиозной фабулы галлюцинаторные видения и голоса, как проявления нарушений на психологическом уровне, исходят от патологии на телесном уровне, такого же содержания видения и голоса у глубоко верующего исходят с духовного уровня. Иногда это трудно дифференцировать.

                                                                                                                                                   - 178 –

Следует различать истинные религии и «религии» номинальные. Само определение наличия истинной религиозности может представлять большие трудности. Опыт показал, что утверждения пациента, что он атеист или что он верующий, может полностью не соответствовать действительности. Без религиозного чувства, без религиозного опыта и духовной жизни пациент не может считаться религиозным. Принадлежность к каким-либо «религиям», не имеющим духовной основы, верования в «истинность» этих учений не свидетельствует о религиозности пациента, например, у адептов сайентологической «церкви» Хаббарда.

Важно определять время становления религиозности: до начала психических расстройств или позже, когда сама психопатология может привести к религиозности, к религиозности истинной, духовной, и к «религиозности» номинальной, но с религиозной лексикой и собственной ритуальностью, что может проявиться в инициировании нового культа (секты). Вытеснение духовной сущности своей веры утрированным формализмом религиозных ритуалов – частый признак начала болезни у религиозного человека.

 Проблема религиозности применительно к психически больным осложняется тем, что согласно определению Европейского Суда по правам человека, «Защита права человека на свободу религии не ограничивается широко распространенными и признанными в мире религиями, но также применяется и к редким и практически неизвестным верованиям» даже, когда этих убеждений придерживается всего один человек. «Религиозное учение» как фабула бреда – не свидетельство религиозности психически больного, даже, если найдутся индуцированные этим бредом адепты «новой религии».

Список литературы

1. Кондратьев Ф.В. Судьбы больных шизофренией/ М.: Изд- во ЗАО Юстицинформ. 2010. 402 с. http://www.psychiatry.ru/lib/55/book/120

2. Кондратьев Ф.В. Духовность как корректор душевных расстройств/ «Междисциплинарный подход к психическим Кондратьев Ф.В. 180 расстройствам и их лечению: миф или реальность?» Санкт- Петербург. 2014. Тезис № 101. http://oldssektain.1gb.ru/Kondratyev/16.html

3. Кондратьев Ф.В. Религиозность и психопатология. Аспекты взаимовлияния/ Российский психиатрический журнал № 5. 2012. Лекция. С. 5 – 13. http://oldssektain.1gb.ru/Kondratyev/3.html

4. Кондратьев Ф.В. Значение религиозности для психического здоровья/ Доклад на Международных образовательных рождественских чтениях. Москва 2008. http://oldssektain.1gb.ru/Kondratyev/15.html

 5. Кондратьев Ф.В. Душевные и духовные болезни – как их понимают врачи-психиатры / Православие и проблемы биоэтики / Сборник работ. – Москва, 2017. – С. 305 – 322.