Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Кондратьев Ф.В. «Правозащитное» злоупотребление психиатрией (клинико-политическое представление истории российской  психиатрии)

 

11. Лечение в специальных психиатрических больницах 

Сказанное в отношении «лечения» Сахарова позволяет однозначно утверждать, что применяемое  в спецбольницах медикаментозное лечение «инакомыслящих» также проводилось не с карательными целями как наказание, а как терапевтическое средство, т.е. рассматривалось исключительно как благое деяние излечения больных. Такое понимание инакомыслия как психопатологии и возможности психофармакологии это купировать – это, конечно,  беда, но всё же не вина советской психиатрии, это упомянутое следствие их ущербного образования, которое давала им Система.

Поэтому обвинение «правозащитниками» советских врачей в «злоумышленном применении психотропных  препаратов» в карательных целях, безусловно, отпадает. Некоторые из таких обвинителей утверждали, что  «совсем не назначать "лечение" врачи спецов боялись – ведь считается, что в "спецу" сидит больной, и поэтому надо и дальше исправно играть роль врача.

Типичен также  миф «правозащитников» о том, что политически неугодным психически здоровым  диссидентам «услужливые» психиатры по заказу КГБ сначала заведомо ложно ставят   психиатрический диагноз, а потом, чтобы скрыть своё преступление начинают форсировано «лечить» нейролептиками, превращая их в настоящих больных и выписывая  уже  реальными инвалидами. Этот миф просто неправдоподобен, от нейролептиков инвалидом стать невозможно и поэтому нет ни одного реального случая, который подтвердил бы этот клеветнический домысел. Более того, сами диссиденты свидетельствуют об обратном. Например, друг самого известного диссидента В. Буковского Зиновий Зиник пишет о нем: «Самое поразительное — после 12 лет сумасшедших домов, тюрем и страшных лагерей этот человек умудрился сдать без всякой помощи экзамены по высшей математике, физике и биологии и поступить в Кембридже на одну из самых сложных кафедр, а именно на нейрофизиологию. И он закончил ее с отличием. Более того, его пригласили в Америку в университет Стэнфорда — в элитнейший университет — делать докторат».

Или в этих «сумасшедших домах с ослабоумливающим лечением»,  «тюрьмах и страшных лагерях» были такие условия, что сразу после  них  можно было  «умудриться сдать без всякой помощи экзамены по высшей математике, физике и биологии и поступить в Кембридже на одну из самых сложных кафедр, а именно на нейрофизиологию, и закончить ее с отличием» или что-то где-то не так в этих «правозащитных» мифах «о картельном лечении». 

Как много мифов и о том, что в СПБ так же с «карательными» целями применялись «электро-шоковая терапия» (правильное название «электро-судорожная терапия» –   ЭСТ) и инсулин-шоковая терапия (правильно: инсулин-коматозная). Конечно, это миф, какой-либо «карательности» не было, такое лечение проводилось по официально утвержденным инструкциям и показаниям Минздрава. Хотя со временем в мировой практике стали появляться новые методы лечения, однако в практику они внедрялись медленно исключительно из-за нищеты советского здравоохранения и неразвитости психофармакологической промышленности. Когда я в 1957 году начал работать в психиатрической больнице им. П.П. Кащенко, то инсулинотерапия и ЭСТ были основными методами лечения и давали быстрый, несомненно, положительный (правда, не всегда, к сожалению, стойкий) эффект. Сами больные во время судорожных состояний были вне сознания, о своих ощущениях в это время ничего не помнили и чего-либо негативного в процедурах  такого лечения не отмечали. В результате проведения этих лечебных процедур тяжелейшие ступорозные состояния могли полностью купироваться за  3-4 сеанса ЭСТ, а после 20–25 инсулин-коматозных процедур психотическое состояние у больных шизофренией  могло нивелироваться до состояния практического здоровья. Конечно, лечение нейролептиками более щадяще, но и его «правозащитники» называли «карательным».

Всякое  психотическое состояние  предполагает  лечение. Не понимая этого «правозащитные» хулители советской психиатрии любое лечение, в том числе аминазином и галоперидолом, а также «медициноподобными методами» однозначно рассматривали  как репрессивную меру. Особенно преуспел в таком тенденциозном толковании автор «Безумной психиатрии» А.С. Прокопенко. Чтобы убедить читателя он переписывал действие этих  препаратов с книги М.Д. Машковского «Лекарственные средства» и доказывал, как вредно было их применение «психически здоровым заключенным психбольниц». Он даже пишет: «Страх перед галоперидолом испытывают не только з/к психбольниц, но и люди, находящиеся на воле. Нам известно про одного диссидента, побывавшего в спецу в те благодатные времена, когда галоперидол еще не применялся. Наслышавшись об ужасах галоперидола, этот человек, опасаясь нового ареста и заключения в психбольницу, заранее принимает этот препарат, стараясь привыкнуть к нему, чтобы потом не испытывать таких сильных мучений. Лечение нейролептиками отрицательно сказывается не только на здоровых людях, но и на многих психически больных. Злоупотребления нейролептиками приводят зачастую к тому, что для многих душевнобольных пребывание в СПБ становится трагедией их жизни». Вот так создавался «правозащитником»-хулителем советской психиатрии   образ советского психиатра-карателя, проводящего лечение в спецбольницах зарубежными препаратами по международным стандартам.