Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Понимание контроля сознания: экзотическое и обыденное манипулирование

Опубликовано 30.09.2014

В то время, как полное подчинение культовым лидерам может вести к бросающимся в глаза примерам контроля сознания, менее явные формы контроля опираются на те же самые основные принципы: манипулирование мотивами, создание вознаграждений и назначение социальных наказаний, таких, как неприятие, осмеяние и отвержение. Даже в простых общественных ситуациях мы часто подвергаемся отрежиссированным играм по выманиванию денег. В ряде бродвейских театров, например, имеются подготовленные концессионеры, которые вручают глянцевые программы женщинам, имеющим сопровождающих, говоря с улыбкой: “Ваш личный сувенир на этом шоу, мадам”. “Благодарю”, - отвечает она и идёт дальше, в то время как концессионер твёрдо и официально шепчет её компаньону: “Программа леди стоит полтора доллара, сэр”. С явно сдерживаемым негодованием провожатый платит полтора доллара. Программы редко возвращаются. Язык лести - “мадам”, “сэр”, “Ваш личный сувенир” - устанавливает сцену для уступчивости перед правилами, которые поддерживают образ цивилизованного, благородного поведения.

Пройдоха-владелец магазина одежды может использовать сценарий “проблем со слухом”, чтобы заманить знающих цены покупателей в трату лишних денег. Пробудив в ком-нибудь интерес к новым товарам, ещё не имеющим ярлыка с ценой, он вызывает своего партнёра, чтобы узнать продажную цену. Из задней комнаты компаньон кричит: “Восемьдесят шесть пятьдесят”, - как раз когда переговорное устройство портится. Занявшись на мгновение прибором, владелец с сомнением изучает товар и говорит: “Только пятьдесят долларов, хм? Хорошо, если это цена, значит, за столько вы это и будете иметь”. Затем, глядя покупателю прямо в глаза, он подчёркивает: “Но никаких бесплатных дополнений за эту сумму”. Думая, что они уходят, заключив “действительную сделку”, покупатели склонны платить наличными на месте - за предмет одежды, стоящий в действительности насколько-то меньше того, что они платят.

Большинство из нас понимает - постфактум, - что нас можно захватить, когда в убедительном контексте манипулятор готов тратить время, напрягать усилия и изобретательность, чтобы обмануть нас. Фактически ежегодно миллионы американцев платят тысячи долларов автомобильным механикам за труд, который не производился, и за запчасти, которые не поставлялись. В 1978 г. было документально засвидетельствовано, что более двух миллионов американцев подверглись хирургическим операциям, которые им были не нужны, на сумму более четырёх миллиардов долларов. Ещё больше американцев начали курить сигареты или придерживаться этой смертельной привычки из-за дорогих стимулирующих кампаний сигаретных фирм, нацеленных на женщин, молодёжь и меньшинства.

Базисная тренировка податливости

Публичное разоблачение Джоном Марксом (1979) секретной программы контроля сознания ЦРУ сделало очевидным, что никакого простого способа “промывания мозгов” другого человека никогда не находили. (Слова промывание мозгов используются здесь в их общераспространённом дополнительном значении, которое пришло из фильмов и сенсационных отчётов прессы - то есть, абсолютный контроль над другим. Это не то, что имели в виду ведущие исследователи [Lifton, 1961; Schein, Schneier, Barker, 1961] “промывания мозгов” эры корейской войны под своими терминами реформирование мышления и принудительное убеждение соответственно). Электрошоковая терапия, гипноз, утончённые пыточные устройства и психотропные наркотики оказались недостаточными для задач надёжно управляемого поведения через определённые сценарии, предписанные предполагаемыми манипуляторами. Именно человек (или различные люди) в убедительной социальной ситуации - а не приспособления или уловки - контролирует умы других. Чем больше мы беспокоимся о том, что нас считают невежественными, некультурными, бездарными или скучными и чем более сомнительными являются события, которые следует оценивать, тем вероятнее мы воспримем убеждения тех, кто окружает нас, чтобы избежать отвержения с их стороны (Haney Zimbardo, 1977).

Компоненты эффективного контроля сознания существуют в самых повседневных аспектах человеческого существования: внутренние потребности быть связанным с другими людьми; власть групповых норм, влияющая на поведение; сила социальных вознаграждений, таких, как улыбка, комплимент, ласковое прикосновение (Asch, 1951; Barker, 1984; Cialdini, 1993; Franks, 1961; Zimbardo, 1972). Что гарантирует успех нежелательным (незапрашиваемым) социальным воздействиям, - включают ли они покупку новых продуктов, вхождение в круг новых отношений или просто поддержание статус-кво в неблагоприятном окружении, - так это наша слепота к потенциалу определённых ситуаций. Этикет и протокол являются мощными замедлителями нешаблонного действия. Когда люди вокруг нас ведут себя одинаково и так, как этого от них ожидают, для нас становится трудным оценивать их действия критически или отклоняться от того, чего также ожидают и от нас в данной ситуации.

Феномен не ограничивается “невежественными” или “порочными” личностями. Виды социального программирования, которым мы все подвергаемся в детстве, обозначают пределы нашего восприятия подобных поведенческих возможностей искусно сделанной щелью. “Хороший ребёнок” выучивает своё место во всех социальных обрамлениях, остаётся неизменным, вежлив, говорит только тогда, когда с ним разговаривают, является сотрудничающим, не причиняет трудностей и никогда не делает сцен. Как дети, мы вознаграждаемся за то, что идём в ногу с группой, за то, что не настаиваем на том, чтобы идти своим собственным путём. Более мудрый образ действий, учат нас, идти с силой, нежели бросать ей вызов (1990; 1973).

Принимая ситуационные социальные роли в каком-либо обрамлении, мы можем оказаться невольно ведомыми к тому, чтобы принять роли компаньонов в предписываемых сценариях: если она хочет играть “гостью”, мы становимся “хозяином”, но если он быстро берёт на себя ответственность, мы пассивно подчиняемся нашей собственной ответственности; если они являются конфликтующей парой, мы становимся посредниками. Коль скоро мы удобно устроились в какой-то социальной роли, наша поведенческая свобода подвергается риску трудно уловимыми способами. Интервьюируемые отвечают, но не задают вопросов; гости не требуют лучшей пищи; заключённые не ожидают команд; публика слушает; “истинные верующие” веруют; спасатели жертвуют; крутые парни устрашают, другие испытывают ужас (1971; 1990; 1992).

Ожидания относительно того, какое поведение является подобающим и позволительным внутри структуры роли, могут дойти до того, чтобы контролировать нас более эффективно, чем самый талантливый убеждающий. Как нация, мы увидели в “дымовой завесе” Уотергейта, как “лучшие и способнейшие” отступали перед давлением, которое требовало от “командных игроков” выиграть для президента. Не вызывающий сомнения протокол убеждал их предавать свои общественные должности (1978; 1973).

Погруженность и отчужденность

Хотя большинство из нас чувствуют себя невосприимчивыми для того, чтобы быть втянутыми в какую бы то ни было группу, даже со слабенькой культовой видимостью, большинство из нас может глубоко вдохновляться общественным делом или людьми, которые выглядят разделяющими наше чувство ценностей. На вводном собрании сайентологов и в течение первых стадий ЭСТ подготовки, например, люди искренни и открыты, даже воодушевляющи; однако, наши интервью отмечают, что методики контроля, применяемые позднее, чтобы подавить несогласие в рядах, являются точно такими же, какие используются другими культами. Синанон, ЭСТ, Сайентология, Сознание Кришны, Народный Храм, Церковь Унификации Муна, называем только некоторых, все просят предполагаемых членов “открыть свои души” для пробуждения новых сущностей, насытить самих себя новым значением и чувством принадлежности и воздерживаться от того, чтобы быть рассудочными (1984; 1981; 1978; 1989; 1979; 1981).

Полезно помнить, что когда кто-либо из нас сталкивается с трудными проблемами, мы часто стремимся к простым ответам и практическим решениям (способам) для того, чтобы действовать наилучшим образом. Может быть утешительным превращение в погружённого в учения могучего лидера или в тотальную идеологию какой-либо в высшей степени сплочённой группы. Но потеря желания формулировать уникальные, творческие идеи в любой ситуации является равносильной отказу от чувства собственного “я”. Законченное неоспариваемое насыщение мешает нашей способности критически оценивать свои действия, когда в наших лучших интересах это сделать.

Чтобы нейтрализовать эту возможность, мы могли бы отказаться играть социальные роли, искать социального вознаграждения, присоединяться к организованным группам или замечать смоделированное поведение - но только если мы также готовы полностью удалиться от общества. В качестве альтернативы мы могли бы предпочесть отрешиться эмоционально от определённых аспектов общественной жизни, но обычно это имеет тот недостаток, что оставляет нас без социальной поддержки, друзей, возлюбленных или чего-либо, во что можно верить. Хотя пребывание в состоянии отстранённости, достаточной для наблюдения и анализа тесно связано с выживанием, полная отрешённость может привести к уходу или паранойе (1986). Заключённый федеральной тюрьмы, которого держали в одиночном заключении несколько лет, сказал, что он “победил систему”, отключив свои эмоции до того, как они смогли бы одолеть его. Теперь он не чувствует ничего (личное сообщение, июнь 1975).

В этом заключён парадокс. Самоотстранение от социальной жизни, чтобы избежать “захвата”, является очевидно абсурдным; однако, чем больше мы открываемся мыслям других людей, тем вероятнее, что мы окажемся под их влиянием. В то же самое время открытое, страстное участие является существенным для некоторых из наиболее богатых форм человеческого опыта. Нам необходимо сильно чувствовать, полностью доверять, действовать по побуждению и ощущать себя связанным с другими в обществе. Нам нужно быть “насыщенными” жизнью и чувствовать, что мы можем временно отключать, по крайней мере, на какие-то периоды, наши оценочные способности, нашу внутреннюю настороженность. Однако мы должны быть способными возвращать назад и проверять наши переживания, размышлять над сделанным нами выбором и оценивать “ценные свойства” нашего участия. Колебание между этими полюсами, погружение и вновь отдаление в соответствующие интервалы и является задачей.

Знание того, когда следует участвовать, когда - поддерживать и быть верным делу или отношению, а не возбуждаться и не восставать против него, является деликатным вопросом, с которым сталкивается каждый из нас в мире, где некоторые люди желали бы использовать нас для содействия их собственным нуждам управления (контроля), в то время как другие истинно хотят, чтобы мы делили с ними то, что они полагают в качестве взаимно позитивных целей (1992). Хотя обман часто трудно обнаружить, взаимодействия или социальные ситуации, которые, вероятнее всего, безошибочно приводят к одному предсказуемому концу - пассивности и уступчивости, - можно обычно определить вовремя, чтобы снова достичь какого-то хоть малейшего контроля. Осознавая социальное давление, которое существует в данной ситуации, получаешь возможность выбора поправки против него (1981).

Филип Зимбардо, Ph.D.

Сьюзен Андерсен, Ph.D.